В этот четверг в Самаре в сквере Ильинской площади состоялось освящение часовни-сени во имя иконы Божьей Матери «Взыскание погибших». В архитектурную композицию часовни-сени входит так же памятник митрополитам Мануилу (Лемешевскому) и Иоанну (Снычеву) работы самарского скульптора Николая Куклева.Памятник сооружен на частные средства. Руководителем инициативной группы по его установке является бывший самарский мэр Виктор Тархов.
Митрополит Мануил ( в миру - Лемешевский Виктор Викторович; 1884–1968) является довольно спорной фигурой церковной истории.
Дело в том, что про митрополита Мануила имеется информация о его активном сотрудничестве с органами ГПУ и помощи им в выявлении нелояльных советской власти священников и мирян, часть которых затем была физически уничтожена.
В частности, об этом аспекте его деятельности рассказывал член Синодальной комиссии по канонизации святых Русской Православной Церкви, профессор-протоиерей Георгий Митрофанов: владыка Мануил «с конца 20-х годов являлся секретным сотрудником ГПУ, а потом НКВД. Это сотрудничество не спасало его даже от арестов, и всякий раз, выходя на свободу, он панически боялся снова оказаться в лагере. Этот страх побуждал его предавать людей, и он ужасно страдал от этого, будучи глубоко верующим священнослужителем и аскетичным монахом. Десятилетиями он жил в страшном внутреннем противоречии. Когда к нам обратились с запросом о его канонизации, и мы начали исследовать этот вопрос, для нас стало большим потрясением то, какие доносы он писал, мечтая только об одном — не быть арестованным в очередной раз. Вы знаете, это было настолько тяжело, что ничего, кроме сострадания к нему, мы не испытали. Для нас это открытие было совершенно неожиданным, потому что авторитет митрополита Мануила для любого церковного историка был безусловен».

В приложении к данной работе опубликованы ряд заявлений и протоколов допроса митрополита Мануила. Основная часть его доносов пока засекречена. Но, как пишут авторы "Возможно, что сотрудничество с ОГПУ началось не в конце 1927 г., как утверждают некоторые исследователи, а гораздо ранее, и по побуждению самого епископа".

В другом месте читаем о митрополите Мануиле: "И сейчас неясно, каким образом в душе епископа Мануила соединялось пронесенное им через всю жизнь стремление сохранить для истории имена и судьбы русской иерархии с многократно повторенным предательством. Очень часто протоколы допросов тех страшных лет, написанные рукой полуграмотного следователя, говорят сами за себя. Они, зачастую, не являются показаниями подследственного, но сочинены следователем на основании информации, поступавшей из других источников; подпись же подследственного вырвана под пыткой. Совсем иное впечатление производят нескончаемые показания Владыки Мануила, написанные им собственноручно аккуратным мелким почерком. На многих страницах он сочиняет заказанное следователем обвинение в контрреволюции, в организации антисоветских группировок, имеющих своей целью подрывную террористическую деятельность, помощь фашистам в грядущей войне и т.п. Все это приписывается безупречным епископам, священникам-исповедникам, простым женщинам, "виновным" лишь в том, что в годы гонений не оставили своих духовников, но помогали им как-то выжить. Возникает ощущение, что епископ Мануил называет вообще всех, кого только может вспомнить, даже тех кто ему больше всего помогал, и возводит на них убийственную клевету. В своих показаниях он с гневом "разоблачает" - оклеветывает тех, кто отделился от митрополита Сергия (Страгородского) и одним своим существованием будто бы противоборствует ему. Но более или менее скоро оказываясь на свободе, Владыка Мануил разыскивает "непоминающих" (отколовшихся от митрополита Сергия), устанавливает с ними контакты и тайно рукополагает им священников. Затем при новом аресте он не только выдает всех, но и "сочиняет" им обвинение. Многие из оклеветанных им людей были расстреляны или умерли в лагерях. некоторые остались живы, отсидев долгие годы в лагерях и ссылках и навсегда запомнив "тетю Маню", как называли епископа Мануила в своем подполье доверчивые оставшиеся еще на свободе исповедники.. Был ли епископ Мануил сознательным провокатором? Скорее всего - нет. Похоже, что выдав в очередной раз множество ни в чем неповинных людей и выйдя на свободу, он раскаивался и начинал "снова служить Церкви". Опытные психологи из НКВД никогда не считали его вполне своим и использовали как подсадную утку. Потом "брали" его, напоминали о его "обязательствах", принятых на себя в 1928г., и он, как провинившийся мальчик, снова "отрабатывал" их. Это многократно повторившаяся схема, показания, соединившие в себе графомана и архивиста, вся жизнь его, сотканная из попыток быть епископом-исповедником и доносов клеветника, производит впечатление глубочайшей духовной патологии, если не шизофрении.

Последний допрос Владыки Мануила заканчивается обещанием-заверением до конца жизни без каких-либо колебаний служить НКВД и выполнять свои обязанности тайного агента, воспринятые им еще в 1928г. "Мы вам больше не верим", - услышал он в ответ от следователя и получил свои последние десять лет ИТЛ. В 1949г. 65-летний сотрудник НКВД уже не нужен".